1. Абдул Баха
2. Франциск Ассизский
3. Джидду Кришнамурти
4. Мастер Банкэй
5. Мать Тереза
6. Баязид Бистами
7. Бокудзю
8. Раби'а Ал-Адавийа
9. Диоген Синопский
10. Бодхидхарма
Прощаясь с жизнью, седой Мельхисидек?
Рабом родился человек,
Рабом в могилу ляжет,
И смерть ему едва ли скажет,
Зачем он шел долиной чудной слез,
Страдал, рыдал, терпел, исчез.
(К. Батюшков)
Как мы учимся сами и учим других вещам, не относящимся к "левополушарному" методу, т.е. невербальному, нефрагментарному? Так, чтобы охватить нечто целостно, полностью, во всей своей сущности? Когда нас спрашивают "Как ездить на велосипеде? У меня ничего не выходит" - мы лишь пожимаем плечами и говорим "Садишься и едешь - сохраняй равновесие, крути педали, делай все легко, естественно. Я не знаю как объяснить - ты должен сам понять. Это должно вырасти в тебе." Если нас спросят "Как плавать, держаться на воде?", "Как говорить?", "Как засыпать?" - разве сможем мы ответить на эти вопросы? "Вода сама держит тебя, доверься ей" - Достаточно ли этого ответа? "Для разговора нужно контролировать уровень сокращения лёгких и выходящего из них воздуха - чем меньше воздуха выходит, тем тише звук, а языком создавай вибрации" - Достаточно ли этого, чтобы научить? (если, не дай бог, будет такой пример, хотя я сам не знаю откуда такой пример можно взять). А как научить засыпать?..
Наш мозг прекрасно воспринимает внешнюю информацию в своей целостности - паралельно задействуя многочисленные нейроны. А вот в "последовательном", поэтапном счете он сильно уступает любой ЭВМ. Но мы привыкли воспринимать мир именно левым полушарием - и здесь подключено время, постепенное достижение, даже любое обучение строится на этом. Восприятие целого - правое полушарие, частностей - левое. Это хорошо проиллюстрировано в опытах с людьми, больными аутизмом, с нарушениями того или иного полушария головного мозга. Но чистое восприятие - это нечто другое, нечто особенное, оно, с одной стороны, объединение восприятия обоими полушариями, а с другой - вне обоих. Как же это понять? Я думаю, что это схоже с тем, как научиться рисовать или, поднимать руку. Если мы будем думать что наша рука поднимается - ничего не выйдет, это происходит на совсем другом уровне. Точно так же и зрение, видение художника - это целостное восприятие образа в его целом - глубина, контрастность, светотень, положение объектов в пространстве и так далее - это умение, которое задействует процесс в целом, как процесс дыхания, разговора, хотьбы, езды на велосипеде... Сколько труда стоило порой человеку так сместить угол своего зрения, или, трудиться в "левополушарном ритме" - постепенном узнавании частностей, чтобы в итоге суметь, согласиться, что помучился достаточно и частности могут объединиться в целое. И умение становится непроизволным, автоматическим... Видение мира в настоящем, выход за пределы времени, - это тоже что-то вроди "движения в левополушарном ритме". Идея постепенного достижения находится именно там, ибо объяснить явление вцелом просто невозможно (Как мы умеем писать?) - и потому приходится объяснять в частностях (это - буква "д", а это - "а", вместе, они дают слово "да"). Хотя, сам выход находится вне любых умений, времени - это единственное естественное бытие.
Сколько труда стоило многим людям смещать фокус внимания в "сейчас" из "прошлого", чтобы это стало естественным! А другие - просто умудрялись понять это как целое и просто делали шаг в сторону...
Но в чем причина, секрет любого популярного творения? Есть одна тайна: главными героями становятся только те, кому искренне чего-то сильно не хватает. Любые сказки, оставшиеся в памяти всех поколений - они говорят о пути. История о Раме, Сите и Раване существует в каждой стране, в каждой религии - о том, как злой чародей похищает невесту (или жену) чистого сердцем человека, и как это человек преодолевает препятствия, страдания, борется с собой, со своими страхами - и в итоге достигает своей цели. Понять сердце народа можно проследив популярность тех историй, которые живут в народе. Главные герои - это всегда "нищие духом" дервиши, юродивые в глубине души, потерявшие, забывшие, идущие. И это останется таким всегда: любой герой должен пройти этот путь - с самого начала, до самого конца, только тогда он отзовется в сердце человека, станет ему родным, ибо человек вместе с ним и страдал и боролся и переживал. Кажется, он вместе с ним даже прошёл тот же самый путь... Возможно, именно поэтому, нам никогда не интересен финал сам по себе, финал как таковой. Мы бы могли читать последнюю главу книги, могли бы вместо восхождения на пик горы, взлетать на этот пик на вертолете, могли бы любое свидание начинать с поцелуя, а не кончать им, могли бы смотреть только последние несколько минут фильма... Не трудно видеть, что финал, результат может требовать только жадность. Главные герои же всегда ценят сам путь. Куда бы они ни привел.
Я думаю, что не существует такого понятия как "время". Конечно, нужно время чтобы выросла яблоня и созрело яблоко. Нужно время чтобы дойти из пункта А в пункт Б. Нужно время чтобы зима сменила лето. Но это всё не относится к человеку на самом глубоком и фундаментальном уровне, на уровне переживания самой жизни. Время - это что-то внешнее по отношению к самой жизни, не затрагивающее её, а потому - и иллюзорное. Смотреть в будущее вместо того, чтобы понять то, что дано - значит, пытаться убежать, бояться взглянуть в лицо жизни. Не нужно ничего достигать, узнавать, куда-то идти, чтобы познать жизнь во всей своей полноте. Наши воспоминания формируют наше представление о будущем. Так что наше будущее всегда - в прошлом. Если наша жизненная сила обращена на воспоминания, они могут даже ожить, выхватиться светом сознания и доставить нам либо удовольствие, либо боль, но всё это подобно накачиванию мертвой формы жизнью, накачиванию под давлением. Но ничто эту жизнь там удержать не может - и форма опять распадается, когда усилия накачки прекращаются. Так же мы поступаем и с мечтами, со страхами - мы ужасно обусловили самих себя.
Вы когда-нибудь задумывались об энергии внутри человека? Не только той энергии, которая дает возможность мышления, но и об энергии чувств, энергии тела? Я не говорю про повторение чужих слов о каких-то там определениях - будь то позиция психологов, физиологов о сжигании каллорий с выделением работы, или, восточной философии с их астральными и ментальными телами. Нет, обозвать вещь - значит, прекратить всякое понимание. Только о мертвой вещи можно сказать какая она - жизнь всегда находится в движении. Как я думаю, когда энергию обуславливают, стесняют - она постоянно ищет выход в возможных направлениях. Наш ум, будучи обусловлен временем, конечно, использует эту энергию в потоке времени для будущих достижений. И человек, который стремится со временем стать святым - столь же жаден, как и стремящийся заработать много денег. И энергия здесь одна и та же. Мы сумели обусловить изначально необусловленную, свободную энергию, и когда это получилось - энергия, текущая в определенном направлении создало время, а время создало и все возможные чувства - страх по поводу того, что мы не получим то, о чем мечтаем, или, потеряем то, что имеем. Боль от потери желаемого, от сравнения с другим и осознания своей никчемности. Гнев и раздражение по поводу того, что всё не соответствует нашим ожиданиям. Расскаяние по поводу прошлых ошибок, слов и поступков. Всё это создано прошлым, временем. В прошлом нет никакой жизни, но мы накачиваем искусственно мертвые оболочки энергией, и кажется, что они обретают жизненность. Однако, даже прошлое в виде воспоминания или, будущее в виде мечты или страха, будучи вызваны, всегда остаются в настоящем. Энергия существует только в сейчас - она подобна океану, самой сущности жизни, а мы строим в океане трубопровод - и раз за разом прогоняем по трубам боли и удовольствия эту энергию. Со временем, труба ржавеет и мы строем новую. И тогда мы говорим - "человек изменился", "усовершенствовался", "человек движется"... Но это - всего лишь новая модель по старому шаблону. Выход из макета времени может быть только безвременным, а значит - только в сейчас. Не завтра, не через год, жизнь или кальпу. Сейчас!
Всемирной организацией здравоохранения алкоголь, табак, кофе (не говорю про "нелегальные" наркотики) признанны ядовитыми средствами, наркотиками, против которых активно борятся и вводят санкции. В действительности, было сказано и написано много вздора по поводу "пользы" наркотический веществ в малых дозах - особенно про алкоголь. Так же много сказано про пользу соли (которая, вообще, не органическое вещество), рафинированного сахара (не глюкозы, а рафинада), мясных изделий...
В древности, на территории Индии, существовал наркотик под названием "сома". Это был сок некоего вида гриба, который отжимали и смешивали с отварами различных трав. Считалось, что свойства гриба становятся наиболее сильными при определенном положении и цикле луны. Считали, что при употреблении этого наркотика возникают мистические переживания, пройдя через которые, человек познавал тайну и становился "знающим". Некая группа людей, считающая себя обладателями некоего "сакрального" знания, в день летнего солнцестояния в полдень (или же, весеннего равноденствия) приводили испытуемого в пещеру, сверху у которой была проделана дыра и через неё проникал солнечный свет либо благодаря самому солнцу, либо при помощи серебрянных зеркал. Испытуемому давали выпить сому, и ставили его в центр столба света. Вокруг было темно, а свет не давал его глазам привыкнуть к темноте и что-либо начать различать. Через некоторе время ум замыкался на самого себя, ибо не получал никакой внешней информации - это усиливало действие наркотика и человек начинал как бы грезить наяву. Ум выдавал символы, страхи, мечты, желания и так далее, оставаясь в бодрствовании, но и грезя при этом. Все это было не более чем иллюзиями, обусловленностью ума, его ограниченностью ничем не отличной от того, что бывает во сне. Однако человек верил в реальность лиц тех богов, богинь, демонов и всего прочего, что видел перед собой. Если он "выдерживал" и не сходил с круга света до тех пор, пока действие наркотика не завершится, его признавали годным к "посвящению" и человек становился гордым, тщеславным, убежденным в своей значимости и важности.
Шло время, секрет сомы был утерян, но появились другие наркотики и другие наркоманы, которые точно так же "торгуют раем", точно так же "видят богов". Главное - помнить, что ни один наркотик в мире не может быть полезным, а крайне вредит здоровью и уму.
Должно быть, всем, кто читал Иллиаду или Одиссею Гомера, было удивительно видеть как кентавры, русалки и люди преспокойно живут друг с другом. Они описываются как такое же банальное и обычное явление, как, скажем, и любой другой зверь. Обычно греческая мифология считается наиболее плодовитой по части мифических зверей. Увы, это далеко от истины. Славянская мифология, скандинавская, тюрская, китайская - везде предостаточно этих существ. Но, пожалуй, мало что может сравниться с мифологией японской. Этих существ называли Ёкай или Аякаси - некоторые полудемоны, другие - полубоги. Это языческое верование Синтоизма не просто классифицировало этих существ, но и некоторые письменности полнятся битвами между аякаси и людьми, наблюдаемыми многими "очевидцами". Дается их внешний вид (который, под час, много более постоянен, чем, скажем, у славянского лешего, который может принимать то или иное обличие), средства борьбы против них, их жизнь, пристрастия, природа и все остальное. Кажется очень странным, что обожествленным силам природы придавалась такая дотошная точность. Причем, большинство памятников письменности дают ссылки не просто на каких-то "жрецов", которые убеждали людей в существовании каких-то там духов, а на постоянное соприкосновение, взаимодействие, взаимопомощь, битвы и вражду между самыми обычными, рядовыми крестьянами и ёкай. Вот, цикл чудесных историй про Ёкай воплотили в аниме "Терадь дружбы Нацуме". Между прочим, внешность и классификация всех упоминаемых там аякаси соответствует их описанию в источниках...
Искру стряхнуть мы спешим, опасаясь огня.
Так и стремленье к спасению от перерождений:
Ныне нет дела важнее для вас и меня."
Некоторые считают, что когда речь идёт о буддизме в том виде, как его знали на протяжении многих веков (о его подаче, а не внешней пыли), то речь прежде всего идёт даже не об учении Гаутамы, а об
учении Нагарджуны, основателя школы Махаяны (большой колесницы). Данная школа проповедовала о спасении всех живых существ от авидьи, заблуждения. Причем усилия, прилагаемый монахом на пути спасения, должны быть направлены именно на становление Бодхисаттвой, т.е. Буддой, который ради спасения других отказался от нирваны и остался в сансаре. Врятли такую трактовку давал сам Нагарджуна - судя по записям его слов, он не разделял нирвану и сансару, как не разделял и заблуждение и просветление. Позднейшее распространение школы Махаяны переросло в целую конфессию, начав называть все не махаянские тексты и стили преподавания - хинаяной, т.е. "малой колесницей", "учербным путем", "узкой тропой". Само-собой, от этого названия все остальные школы буддизма были не в восторге. Можно сказать что Нагарджуна явился раскольником Буддизма - но, увы, это не так. Во-первых, как уже было сказано, искажение его учения начались довольно быстрыми темпами, а во-вторых, буддизм как философия всегда был открыт для диалога. Так, в махаянских школах можно проследить два совершенно противоположных по воззрениям лагеря - с одной стороны, это люди, убежденные в необходимости практики, последовательной и постепенной работы над собой под руководством гуру и выполнением всех его обязательств. С другой - это люди, которые отрицали и практику и "метод постепенного достижения" и гуру. Для них буддизм - это только ширма, прекрывающая простоту жизни, но ширма достаточно брозская, чтобы на неё обратили внимание. Она нужна только для того, чтобы привлечь человека, как фонарь привлекает мотылька. С их точки зрения идеи нирваны и сансары - нечто вроди кусочка сыра и плетки для сонного сознания, а идеи гуру и учения - нечто вроди прочного постамента для придачи уверенности человеку в собственных силах. В конце концов - всё это является красивыми деккорациями, за которыми скрыта Истинная реальность, которую можно познать только в настоящем, посему время тут не при чем. Так что с точки зрения Истины - никто не страдает, никого спасать не надо, ничего не изменяется, не движется, не улучшается - но т.к. зрение (имеется в виду "духовное зрение", т.е. понимание) человека ограничено, то и мир для него выглядит фрагментарным, движущимся, подверженым рождению и смерти, радости и боли. Чтобы сокрушить подобные представления в человеке нужно, прежде всего, показать ему, что это является жизненно необходимым. Как это сделать? Путем подачи ему того, чего он желает - ибо для человека, обремененного заботами, семьёй и работой нет времени на какие-то абстрактные и отвлеченные вещи об "Истине". Он должен подходить к этому постепенно, пока осознание необходимости знания своей истинной природы не расцветет пышным цветом. Именно поэтому и была создана ширма под названием "махаяна". Года жизни Нагарджуны обычно относят на промежуток между 150 и 250 годами. Иногда упоминается о том, что он жил ещё 600 лет со 2 века. Возможно, было два Нагарджуны. Что-либо определенное сказать про его жизнь трудно - мифические и религиозные истории прочно сплелись с реальными и даже совсем не понятно - а остались ли "реальные" до сих пор в той каше из сказок? По одной из гипотез Нагарджуна родился в брахманской семье на юге Индии и прошел полный курс брахманского образования. Но в итоге принял буддизм и, даже, обратил в буддизм местного царя.
Г-н Торчинов приводит следующие полумифические описания жизни Нагарджуны: "В юности он был учеником одного индуистского йогина, который научил Нагарджуну и его друзей становиться невидимыми. Юноши использовали эту способность весьма легкомысленно: они стали проникать в царский гарем и развлекаться с его обитательницами. Царь, однако, очень скоро понял, в чем дело, и переловил всех невидимок, кроме Нагарджуны. Их гаремные развлечения закончились на плахе, а Нагарджуна был настолько потрясен последствиями легкомыслия и привязанности к чувственным удовольствиям, что немедленно стал буддийским монахом, отправившись на север, в знаменитый монастырь Наланду. Плодом его напряженных размышлений стало видение, определившее характер философского учения Нагарджуны. Он увидел ступу, окруженную Буддами и Бодхисаттвами. Нагарджуна открыл ступу и увидел внутри еще одну, точно такую же. Тогда он решил найти самую первую, исходную, ступу. Он открыл вторую ступу и увидел внутри такую же третью, в ней — четвертую и так далее до бесконечности. И понял тогда Нагарджуна, что никакой первой ступы, иначе говоря, первосубстанции, первоосновы, нет и не может быть. Это понимание сделало его достойным обрести сутры Праджня-парамиты, Запредельной Премудрости, скрытые за пятьсот лет до того Буддой у змеев-нагов. Нагарджуна спустился в подводный дворец царя нагов и обрёл там сутры Праджня-парамиты, медитация над которыми и привела его к разработке философской системы (или, быть может, «антисистемы»). Нагарджуна много лет был настоятелем Наланды, однако в старости он вернулся в родные места, куда его пригласил правивший тогда царь, надеявшийся на то, что Нагарджуна станет его гуру, духовным наставником. Нагарджуна согласился, и царь построил для него новый монастырь, получивший позднее название Нагарджунаконда (его руины сохранились до нашего времени)."
( Нет, нет, нет, нет! )
Влажная земля покрыта туманом - то тут, то там расположены маленькие озера для муравьев, в которых отражаются тяжелые, уставшие тучи. Земля так мягка, так грустна - ещё недавно её сковывал холод: неровности, ухабы. Наступишь - глухой звук и быстро оседающая пыль. И воздух чист - всё как бы и затихло, и сердце засыпает.
Как бы ни был сложен человек - он потерял ту красоту переживания природы, что есть даже у деревьев. Как ощущается весна для дуба? Какая мелодия звучит под осень для души березы, нависающей над родником? Как чувствуется лето для стрекоз, белок и китов? Какие сны снятся зимой многолетним-цветам под теплым сугробным одеялом? Как знать: должно быть, наши переживания жизни не сравнятся с ними - мы разошлись по разным направленьям. Их переживания природы - в настоящем, а наши - в прошлом: в воспоминаниях, страхах и мечтах. По многу раз одно и то же сознавая, мы устаем - наш ум становится привычным. И в этом есть, конечно, вера в безопасность. Когда становится известно всё в уме и для ума привычно - грубеет, каменеет, костенеет, как хрупкий хрящ ребёнка превращается в твердость кости взрослого мужчины: и с переживаниями нашими всё точно так же. Когда приходить ума костность - таким же делаем и наше тело: отравляем алкоголем, табаком и мясом. Всё стало серо так, идём мы по аллее - и вот та мягкая земля под паром, что так недавно скована была морозом, и облака, деревья, белки - переживающие осень, зиму в настоящем. Всегда по-новой, всегда иначе, всегда в сейчас - свободны от известного вчера, свободны от желаемого завтра, а потому свободны навсегда.
Но мы подобны скрягам, восседающим на троне из пирита: там где видим злато мы - лишь калчедан из серы и железа. Любая победа наша - Пиррова победа, услуга для другого - медвежья лишь услуга. Фразеологизмы, слова и притчи, знания и умения - всего не перечислить. Где же найти того юродивого, воскликнувшего "не хочу такой жизни, это ни капельки на неё не похоже!" и перевернувшего котел с ртутью, когда камень философский уже готов был. "Не хочу бессмертья - один день настоящей жизни больше стоит чем сотни лет самовольного обмана!" - крикнул сумасшедший чтобы броситься в геену из огня: сгореть, но именно и потому - свой первый день наконец-то жить начать. До этого что было - неизвестно...
Когда мы говорим про китайскую философию, то обычно нередко сталкиваемся с трудностями определения апокрифических текстов - к перу какого именно течения принадлежит данный текст. О слиянии буддизма и даосизма в чань сказано многое: опустим
интеллектуальные спекуляции по этому поводу и попытаемся посмотреть в прошлое Китая, когда границы Поднебесной были закрыты для всех "варваров", коими являлись все, кто не был китайцем, а буддизм ещё только пребывал в своем младенчестве и становлении где-то в далекой земле Индры. Яркость границы между даосизмом и конфуцианством, их противостоянием в системе взглядов на жизнь, явились чуть ли не все истории, ныне известные нам по трактату Чжуан-цзы, так же известыному как "Истинный Канон Страны Южных Цветов". Конфуцианство строило взаимоотношения людей на правилах, выделяя некую совокупность людей из всей природы, более сложную чем остальные явления природы и животного мира, а потому и не умеющую самоорганизовываться. Именно поэтому конфуцианство выдвигало набор правил, следования которым могло дать обществу необходимую устойчивость. Такие понятия как "сыновья почтительность", "следование своему долгу", "повиновение выше стоящему" - являлись краеугольным камнем во всей философии конфуцианства. Даосизм же, напротив, самобытен, стихиен, дерзок - он не приемлет правил. Разница между человеком и бабочкой - выдумана, разделение на "выше" и "ниже", "больше" и "меньше", "лучше" и "хуже" - не более чем красивая иллюзия, которая, тем не менее, принесла весь хаос в человеческое общество. Согласно даосизму, разделять вещи на противоположности, на изысканность и делать из этого "мастерство", "идеологию", "законодательство" - просто жадность до вещей. Скажем, то что люди становятся мастерами чайных церемоний и их уважают за тонкое умение различать чаи на сорта - это привилегия человека и его маленького мирка. Чай сам о себе судить не может, так что подобное деление не имеет никакой ценности для природы. Конфуцианисты хотели построить утопию, даосы ничего не хотели, только призывали вернуться к изначальной естественности и увидеть, что порядок нельзя создать, ибо он всегда здесь.
По всей видимости даосизм восходит своими корнями в глубокую древность. Он неоформлен, неопределен, неясен, его нельзя узнать, понять, постичь. Это не учение, не философия, не концепция - это сама жизнь, нельзя сказать "я - даос", ибо это уже что-то определенное. Тот, кто по-настоящему живет в согласии с дао, может даже ничего и не знать про него. Ибо если человек сознает что он добрый - то это уже не доброта, если он сознает что он скромный - то это уже не скромность, если человек сознает что он щедрый - то это вовсе не щедрость. Таким образом даосизм стремился к простоте, в которой нет места собственному самолюбованию, нет ошибок и нет добродетелей, нет правых и неправых, глупых и умных, наоборот, если человек вернулся к этой природной простоте, то сама его жизнь становится высшей радостью простого скромного существования. Как цветок не выбирает кому именно отдать свой аромат, так и человек пути не стремится к добрым делам - без выбора, ибо само его пребывание в мире есть сам мир.
Так вот, один из малоизвестных в России текстов даосизма - это сборник под названием "Гуань Инь-Цзы", который написал (по преданию) стражник границы, которому Лао-цзы передал свой труд "Дао дэ дзинь". Это старая притча о том, что Император Китая приказал задержать Лао-цзы на границе и заставить его описать учение даосов. Когда Лао-цзы закончил свой труд, он передал его Гуань Инь-цзы, работяющем стражником на границе, а сам продолжил свой путь к Гималаям. Когда Гуань-Инь Цзы овладел путем, он записал своё размышления в одноменный сборник. Трудно сказать, есть ли этот текст подлинный или народная молва приписывает по своему обыкновению слишком большую давность памятнику, но ссылки на текст Гуань Инь-цзы начинают встречаться лишь в в эпоху Тан и Пяти династий (7-10 века). Перевод, к сожалению, далеко неполный... видимо, помимо Малявина, Торчинова и Позднеевой у нас китаеведов в стране нет. А очень жаль - такой прекрасный текст должен был бы быть переведен уже давно...
( 5 лун до Великой Чистоты )
С самого начала мне не хотелось писать про очень известные личности, положивших религиозные течения мира. Их жизнь столь
противоречива, трактовок их слов так много, а мнения на счёт них так разнообразны, что кажется почти нелепостью говорить о них. Один из ярчайших представителей такого многообразия и есть Будда. Кажется, только ленивый не пытался вложить свои слова в уста Гаутамы, так что Будда со страниц печатного текста и голоса проповедника говорит даже не десятками, а сотнями личностей; и почти никогда невозможно сказать что есть исторические данные, а что - наслоение веков и последователей. Но, к сожалению, вместо того, чтобы называть такое разнообразие книг разумными названиями вроди "Буддизм, подогнанный под теософию", "Моё понимание буддизма в свете христианства", или, "Сборник притч о Будде, которые удовлетворяют моему мировоззрению", мы встречаем другие названия, претендующие на непогрешимость толкования вроди "Основы буддизма", "Буддизм как жизнь", "Расшифровка слов Будды" и так далее. Будду готовы представить Богом, Аватаром, Мессией, Коганом, Кумаром, Дхиани - словом, кем угодно, и за всем этим не видят настоящего - юношу, который отказался от своего царства, что окунулся в страния мира дабы найти ответ. И как не похожи стали каменные изваяния по всему миру на того старца, что предупреждал: "Ищите свет в себе и не поклоняйтесь тем, кто его уже нашел." Знаете, это целая проблема найти изображение Будды, которое не веяло бы пафосом и которая давала бы понять, что он - настоящий мастер свободы; что приложимо к нему можно сказать "босой пришёл поклониться босому". Будда очень резко отзывался про всевозможные иерархии и касты, он часто говорил: "Это похоже на вереницу слепых: стоящий впереди ничего не видит, стоящий в середине ничего не видет, стоящий позади ничего не видет." И его учение под названием "срединный путь" указывало о необходимости каждого человека своими усилиями достигать Нирваны. Позже, Буддизм смешался с индуизмом, создав многочисленные системы мифов, легенд, полубогов, дэв и Будд, тем самым затемнив свою основополагающую сущность о нирване и страде, превратившись в идею достижения, вместо того, чтобы быть спасением. Проще говоря, стать Буддой стало целью, достижением, совершенствованием, в то время как Гаутама говорил, что это не вопрос достижения, а разумности, избавления от болезни, сравнивая всех чувствующих существ с детьми, играющими в горящем доме и не сознающим опасности. Слова Будды "Кого могу назвать учителем? Сам всего достиг!" ложились в учение многочисленных людей, начиная от Нагарджуны, кончая Кришамурти, как идея бессмысленности самой идеи учительства. Что касается самой жизни Будды, то он родился где-то в 6-5 веках до н.э. в небольшом государстве Магадха, одним из многих, упоминающихся ещё в рамаяне. Столицей государства Магадха был город Капилавасту, что в долине Ганга, и отец Будды был царем, так что Гаутама родился наследным принцем. При рождении он получил имя Гаутама Сиддхарта, из рода Шакьев, так что его именуют так же Шакьямуни, а позже - Татхагата и Будда. Существует очень распространенная легенда, что Будде предсказали либо Величие в виде царя, либо Величие как пришедшего, призванного запустить колесо учения. Было предсказано, что если Будда увидит старость, болезнь, смерть и монаха, то отречется от царства и станет нищим. Так что его отец старался ограждать его от всех этих вещей и Будда знал только веселье и радость. Но, увы, реальность слишком очевидна и она проникает даже сквозь внешнюю красоту. Когда Будда увидел 4 знамения в виде смерти, болезни, нищеты и отшельничества, он воскликнул "Как могут люди вести беззаботную жизнь, зная, что всё заканчивается в смерти! Я не могу более быть не осознанным, я отрекаюсь чтобы найти". После этого он 6 лет ходил по Индостану, побывал у многих мастеров, постился и тренировался, но понимание не приходило. Что касается самого его просветления, то тут есть несколько версий. По одной из них Будда достиг понимания, сев под смоковницу (теперь она называется деревом Бодхи) и поклялся не сходить с места, пока не достигнет Нирваны. По другой - Будда познал истину, когда смотрел на тающую в приближающемся утре звезду, когда она исчезла, исчез и сам Гаутама. Когда это произошло, ему было 35 лет.
Жизнь, кажется, висит на волоске.
Что почести, что юность, что свобода
Пред милой гостьей с дудочкой в руке.
И вот вошла. Откинув покрывало,
Внимательно взглянула на меня,
Ей говорю: «Ты ль Данте диктовала
Страницы Ада?» Отвечает: «Я».
(А.Ахматова)
Слыхал ли в сумраке глубоком
Воздушной арфы легкий звон,
Когда полуночь, ненароком,
Дремавших струн встревожит сон?..
То потрясающие звуки,
То замирающие вдруг…,
Как бы последний ропот муки,
В них отозвавшийся, потух!
(Ф.Тютчев)
Сегодня, 15 ноября 2009 года, "ушёл" Сербский Патриарх Павел. Впервые я услышал про этого человека совсем недавно, - и это показалось крайне странным. Гойко Стойчевич родился 11 сентября 1914 года в деревне Кучанцы. Существует одно из
многочисленных интервью с ним, в котором он сам и рассказывает о своей биографии. Следующие слова "вырваны" отсюда
Мы идём по аллее парка и наблюдаем как люди кормят рыжих белок очищенными от скорлупы орехами. Белки берут орехи из рук прохожих - они разучились колоть орехи сами, проще взять из рук. Мы усмехаемся над собой "Так мы похожи с белками! Как и они, мы столь же ленивы, что привыкли отдавать свои сердца в руки других и говорить склонив голову "ведите"..." Нам на все нужно объяснение, и мы его находим, отпуская из рук волшебство, трепет своих крыльев. Жить - это как довериться воде, зная, что под тобой тысячи метров глубины. Неведомо как глубоко, неизвестно есть кто-то там или нет - просто довериться, погрузиться в океан. И тогда это есть уединенность. Каждая вещь погружается в себя, остается сама с собой, полноценна, самодостаточна. Идти путем знания - значит, следовать путём удовлетворенности и уверенности: это привелегия человека. Природе ничего это не известно - именно в незнании существует более удивительное знание. Это - путь скорби, что сжигает в огне любви и красоты, это - путь страсти, что дает интенсивность радости, это - путь тайны, вечно смеящейся за спиной и играя восклицающей "попробуй, поймать!" Знание, на которое опирается человек, заслоняет собой полноту, сужает уголок внимания до незначительного пятачка. Как жаль разменивать яркость солнца на тление свечи! Не слышим шума волн, быть может, мы просто далеко от океана?..
Пытка ль земная все длится;
Я не молюсь никогда,
Я не умею молиться.
Время погасит звезду,
Пытку ж и так одолеем...
Если я в церковь иду,
Там становлюсь с фарисеем.
С ним упадаю я нем,
С ним и воспряну, ликуя...
Только во мне-то зачем
Мытарь мятется, тоскуя?..
Вдоль мокрых дорожек рядами стоят черные мешки с листьями. Стоят расслаблено - один завалился на бок, другой, опирается на дерево, чуть вдали - сразу несколько мешков повалились от скуки. Пройдёт время - и за ними приедет машина, чтобы забрать все мешки себе в кузов и увезти. А сырая земля лежит голой и очень печальной - у неё отняли теплое одеяло, которым оно хотело укрыться и крепко заснуть до весны. Пейзаж выглядит нереальным, не похожем на жизнь, потерявшим свою естественность. Как жаль... Чтобы сад ожил, листья должны шелестеть между стволами деревьев, листья должны гореть, тихо тлеть, неся немного кисловатый запах, который заставляет остановиться рядышком и печально констатировать "плюс одна осень к моему возрасту".
Но всего этого нет, я отказываюсь верить, что в Москве бывает осень - это неправда.
Цитата:
В воскресенье 8 ноября умер Виталий Лазаревич Гинзбург, физик-теоретик, академик Российской академии наук, лауреат Нобелевской премии (2003).
Помимо академических успехов Виталий Лазаревич был известен как один из немногих критиков мракобесия и шарлатанства в общественной жизни и научной деятельности. Основатель и 
вдохновитель Комиссии по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований при президиуме Российской академии наук, Гинзбург непрестанно защищал любимую им фундаментальную науку от множества лженаучных явлений: астрологии, уфологии, псевдоисторических теорий, нетрадиционной медицины и прочей «биоэнергоинформатики».
Расплодившиеся в хаосе 90-х годов лженаучные теории сегодня отнюдь не утратили своего влияния – мы можем читать астрологические прогнозы на полосах ведущих газет, видеть адептов «нетрадиционной медицины» в популярных телепрограммах, наблюдать, как шарлатаны всех мастей оккупируют средства массовой информации с целью заработка на человеческом невежестве. Виталий Гинзбург всегда давал решительный отпор подобного рода мистификациям, всей «дурной мистике», укореняющейся не только в общественной жизни, но и в науке.
Неоднозначные и сложные взаимоотношения связывали Виталия Гинзбурга с религией. Неутомимый борец с клерикализацией общества, противоречащей прежде всего 14-й статье Конституции России («Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной»), Гинзбург вместе с другими академиками РАН 22 июля 2007 года инспирировал знаменитое «Письмо академиков», породившее, в свою очередь, ответное «Обращение 227» ученых-«клерикалов».
Гинзбург активно протестовал против введения теологии в номенклатуру специальностей Высшей аттестационной комиссии, что повлекло бы за собой появление так называемых «светских теологов» – кандидатов и докторов теологии. Учитывая, что «теологии вообще» не было и нет и что всякая теология носит конкретно конфессиональный характер, такой протест вызвал оживленное обсуждение и поддержку большей части академического гуманитарного сообщества страны.
Другим направлением общественной деятельности ученого была активная критика попыток внедрения в среднее образование предметов религиозного назначения («Основ православной культуры» etc). Академик закономерно обращал внимание как на принцип отделения религиозных организаций от системы государственного образования, так и на явную нелепость введения обязательного религиозного предмета в ситуации открытости религиозного образования в рамках религиозных учебных заведений (например, в России сегодня существует более одиннадцати тысяч воскресных православных школ).
В то же время резкую критику подчас вызывала позиция Виталия Лазаревича в отношении иудаизма в целом и иудейского образования в частности; так, ученый оказывал материальную поддержку синагог, но не как центров религиозной жизни, а как факторов консолидации еврейских общин.
Авторы первого бюллетеня «В защиту науки», издаваемого Комиссией по борьбе с лженаукой, писали в 2006 году: «Иногда кажется, что дело уже проиграно и что возврат к Средневековью – лишь вопрос времени. Вот только подрастет молодежь, которую уже обучают фоменковщине и «креационистской науке»… Но мы исходим из того, что еще не поздно, что даже слабое воздействие все еще может изменить траекторию развития страны. Попытаться изменить положение дел – наш долг».
Я мертвенных дней не считаю,
Читаю посланья Апостолов я,
Слова Псалмопевца читаю.
Но звёзды синеют, но иней пушист,
И каждая встреча чудесней, -
А в Библии красный кленовый лист
Заложен на Песни Песней.
(Анна Ахматова)
Кто что думает по этому поводу? :)
"Время разрушает даже замки, что же говорить про восспоминания! Реальность настоящего - несомненна. Реальность прошлого - вызывает сомнения... Если бы я помнила все вещи, что случились сотни лет назад, то как бы я смогла видеть настоящее, коль скоро мой ум занят прошлым?"
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
wish_to_fly_up- Сгорающий в огне
Syndicate
